Меня выводят на улицу, и тут наши отношения теряют весь романтически‑гомосексуальный флер. Не особо церемонясь, они нагибают мне голову вниз, еще сильнее заламывают руки и вытаскивают из кармана мобильный телефон.

— А как же звонок другу? Адвокату в смысле? — спрашиваю я.

— Мы не в Америке. У тебя там, может, героин вместо батарейки?

— Ага. И еще шприц там же, — уже не так весело говорю я.

На место телефона в карман мне запихивают еще что‑то. В голове стремительно вечереет.

Вся сцена разыгрывается на глазах у охраны клуба, которой я успеваю крикнуть:

— Позвоните Мише, у меня неприятности!

В этот момент на меня надевают наручники и заталкивают на заднее сиденье припаркованного неподалеку «жигуленка». На заднем сиденье уже кто‑то есть.

— Что, дилера взяли? — осведомляется он у приведших меня.

— Ага. У него там все в правом кармане, — отвечает ему один из моих «спутников».

Поскольку руки у меня защелкнуты в наручники, за спиной, потрогать, что еще, кроме моего конверта, у меня в кармане, я не могу. К нам назад подсаживается какой‑то новый человек с весьма угрюмым лицом. Таким образом, я оказываюсь между двух сотрудников органов. На переднее сиденье и за руль садятся двое понятых. Которые так и представляются:

— Здрасьте. Мы это… понятые, кароче.