| Газенваген
Меня выводят на улицу, и тут наши отношения теряют весь
романтически‑гомосексуальный флер. Не особо церемонясь, они нагибают
мне голову вниз, еще сильнее заламывают руки и вытаскивают из
кармана мобильный телефон.
— А как же звонок другу? Адвокату в смысле? —
спрашиваю я.
— Мы не в Америке. У тебя там, может, героин
вместо батарейки?
— Ага. И еще шприц там же, — уже не так весело
говорю я.
На место телефона в карман мне запихивают еще
что‑то. В голове стремительно вечереет.
Вся сцена разыгрывается на глазах у охраны
клуба, которой я успеваю крикнуть:
— Позвоните Мише, у меня неприятности!
В этот момент на меня надевают наручники и
заталкивают на заднее сиденье припаркованного неподалеку «жигуленка».
На заднем сиденье уже кто‑то есть.
— Что, дилера взяли? — осведомляется он у
приведших меня.
— Ага. У него там все в правом кармане, —
отвечает ему один из моих «спутников».
Поскольку руки у меня защелкнуты в наручники,
за спиной, потрогать, что еще, кроме моего конверта, у меня в
кармане, я не могу. К нам назад подсаживается какой‑то новый человек
с весьма угрюмым лицом. Таким образом, я оказываюсь между двух
сотрудников органов. На переднее сиденье и за руль садятся двое
понятых. Которые так и представляются:
— Здрасьте. Мы это… понятые, кароче.
|