— Да я смотрю, у вас тут талант на таланте. Что ни охранник, то промоутер. Ну что, поеду я. Ты, как надумаешь, позвони.

Вадим снова встает, проходит к окну, потом от окна к двери кабинета, потом возвращается к столу, выдвигает свое кресло и ставит напротив меня. Картинно в него садится и спрашивает:

— Послушай, будущий партнер, сколько ты реально сможешь занять?

— Я же тебе сказал, тысяч пятьдесят, не больше. А что, у тебя основной вопрос в деньгах?

— Да нет, просто я подумал, если бы ты занял еще двадцать пять тысяч, было бы круто. Мы бы вложились по семьдесят пять, и было бы все просто здорово.

— Давай так и сделаем. Только нужно посмотреть место и документы перед тем, как соглашаться. Во сколько поедем?

— Давай вечером? Часов в семь? И потом, главное — документы. Помещение‑то они по‑любому раскрутят, мы же при условии этого и входим.

— Да… но все‑таки. О'кей, Вадим, я позвоню Мишке и договорюсь на семь. А сейчас поеду работать.

— Ты в свой концлагерь сейчас?

— Ага. Arbeit macht frei!

— Ты уже и так чересчур свободен, разве нет? — Вадим делает характерное движение носом.

— Человеку всегда есть куда двигаться. — Я шевелю пальцами левой руки и массирую вены.

— Да ну тебя к черту, езжай уже, клоун.

Я открываю дверь, и Вадим говорит мне в спину:

— Партнер… хорошее слово… тебе нравится?

— Ага. Очень гомосексуально. — Я поворачиваюсь к нему и игриво помахиваю пальцами.