Второй мент закуривает, и в тот момент, как он освещает свое лицо зажигалкой, я опознаю в нем того самого Пашу. Одного из троих принимавших меня на прошлой неделе с кокосом.

— Оп‑па, — вырывается у меня, — а тебя уже перевести на новую работу успели? В ГНК больше не служишь?

— Ты, по ходу, обознался, мужик! — говорит он мне довольно злобно. — Мы знакомы?

Но ошибки быть не может. Слишком уж у меня хорошая память на лица. Да и он, видимо, вспомнил меня. Образумившись, я говорю:

— Да я, по ходу, обознался. Извините меня.

— Ну так что, инцидент исчерпан? — спрашивает меня первый мент. — Расстаемся?

— Да, все о'кей. Я бы только вот тому дятлу пизданул обратно, — говорю я, чувствуя подступающую агрессию.

— А вот это уже самосуд. И хулиганка, — назидательно говорит он.

— Да? Жалко. Ребят, а вы меня до дому не подбросите? — окончательно хамею я.

— Ты нас с такси не перепутал? — спрашивает Паша.

— А чего такого? Тут рядом, до конца проспекта Мира, я вам денег заплачу.

— Гражданин, ты края‑то видишь, а? — продолжает он.

— Ну ладно, — покорно соглашаюсь я, — пойду я тогда, да?

— Да, можете быть свободны, — говорит первый мент.